Сайт про то, что всё это время мы никуда друг от друга не девались.
внизСвет, привет.
Я плохо говорю вслух то, что важно. У меня сжимается горло, я начинаю торопиться и в итоге несу чушь — а потом сам от неё в ужасе. Поэтому я сделал то, что умею делать хорошо.
Здесь нет ни одной претензии — я очень старался. Но если что-то всё-таки заденет, скажи мне. Я перепишу.
Тут можно просто листать. Ничего не нужно отвечать.
Ты — вот такая. Я — вот такой. Обычная наша осень и обычная наша зима.
Мы умеем быть счастливыми в некомфортных условиях. Это, если честно, наша суперсила.
Июль. Ты, поле, собаки где-то сзади. Я смотрю на эту фотографию чаще, чем стоило бы признаваться.
Я не хочу делать вид, что последних месяцев не было. Они были. Просто расскажу их так, как они выглядели изнутри меня — не чтобы оправдаться, а чтобы ты знала, где я был всё это время.
А потом мы вернулись, и всё поехало обратно. Мне не стало легче спать. Я дотянул до состояния, когда стал плохо работать, плохо соображать и плохо разговаривать — особенно с тобой, а это уже совсем никуда не годится.
И я снял квартиру.
Я снял её не для того, чтобы уйти от тебя.
Я снял её, потому что перестал спать. А без сна я перестаю быть человеком, который может тебя обнять, вытянуть две работы, дотащить мешок корма и не сорваться на ровном месте.
Это не побег. Это костыль. Временный, некрасивый и, честно говоря, довольно унизительный костыль. Мне в этой квартире тихо — и очень одиноко. Я включаю там свет вечером и думаю о том, что дома сейчас ты.
Мне не нужна другая жизнь. Мне нужно доспать и вернуться в эту.
Теперь то, ради чего всё это писалось.
Я знаю, как всё выглядит с твоей стороны. Он уехал — я осталась. С домом, с недоделанным ремонтом, с водой, которую надо носить, с пятью животными, которых надо кормить в любом состоянии. И ещё со своим депрессивным эпизодом, который никто не отменял и который никого не спрашивает.
Я не буду это объяснять или сглаживать. Я хочу сказать одно: я это вижу. Не «в целом понимаю», а вижу — каждый день, конкретно.
Ты не «не можешь бросить дом». Ты — человек, который не бросает. Это разные вещи, и вторая — гораздо лучше.
Это же то, за что я тебя когда-то и полюбил: ты не сдаёшь тех, кто на тебя рассчитывает. Ни лошадь, ни собак, ни кота, ни дом, ни меня.
Просто в этот раз твоё «я не могу бросить» и моё «я не могу здесь спать» столкнулись лбами. И вот что я хочу, чтобы ты услышала:
Столкнулись эти две беды. А не мы с тобой.
Я работаю на двух работах не для того, чтобы ты чувствовала себя обязанной, и не для того, чтобы это когда-нибудь предъявить. Я просто хочу, чтобы через год в нашем доме был горячий душ, нормальная вода и ноль долгов — и чтобы ты в нём отдыхала, а не выживала.
Ты имеешь право злиться на меня. Правда имеешь. Это ничего не отменяет.
Ничего сложного и ничего на время. Каждый ключ открывает одну строчку письма. Просто побудь тут со мной пять минут.
От тебя не требуется ничего подписывать. Если что-то не подходит — скажешь, и мы это выкинем.
Дом можно достроить. Долги — закрыть. Сон — вернуть. Всё, что сейчас выглядит как конец света, на самом деле просто очень тяжёлый июль.
Мы семья. Для меня это не фигура речи и не то, что можно отменить, потому что стало трудно.